В верхах, наконец (!), осознали и запаниковали: У России осталось десять лет на технологическую революцию. А КТО ЕЕ БУДЕТ ДЕЛАТЬ ?!
Недавний доклад Центра макроэкономического анализа (ЦМАКП) стал похоронным звоном по целой эпохе, когда казалось, что можно вечно жить в мире технологической полузависимости — покупать готовое, изображать свое, а главное — качать нефть и газ. Тогда даже какой-то идиот придумал для России модель — «энергетическая сверхдержава». Нынешний доклад ставит диагноз: полный цикл научно-технологического воспроизводства в России сломан. Его авторы вынесли приговор: если немедленно ничего не предприянть — через 8-10 лет страна не сможет создавать даже технологические образцы. Это не прогноз. Это отсчет последних минут.
Это паническое осознание: «энергетической сверхдержавы» не получилось. Рынки отвоевали конкуренты, торговые пути перехватили страны, воевать с которыми у России просто нет ресурсов, а фундамент, на котором можно было строить что-то новое, — советский инженерный задел — мы за тридцать лет растранжирили. Сейчас проблема даже найти грамотного инженера-конструктора и токаря-фрезеровщика.
Все рвутся в менеджеры – в “чубайсы”, в “дворковичи”. Для них разрушили СССР.
И теперь надо срочно делать то, что нужно было делать тридцать лет назад. А кто это будет делать ?!
Нас отучили что-то делать. СОЗДАВАТЬ ! Ценятся не талантливые профессионалы-созидатели, а мошенники-лизоблюды.
Эпоха «купим в Тайване»: как мы разучились создавать целое
Чтобы понять глубину провала, не нужно далеко ходить. Достаточно вспомнить недавнюю историю.
Авиация. Когда-то «Аэрофлот» был крупнейшим в мире покупателем «Боингов». Нам объясняли: это выгодно, это надежно, это рыночно. Не надо нам строить свои самолеты — все равно не умеем и не научимся, купим готовые.
Пока закупали, тихо умирали собственные компетенции в авионике, материаловедении, двигателях нового поколения. Проект МС-21, задуманный как прорывной, уперся в санкции и выявил чудовищную зависимость: от композитных крыльев до базового софта. С другими типами такая же ситуация. Даже свой «отечественный» Ту-214 оказался на половину импортный, да и тот не можем запустить в производство — разучились!
Микроэлектроника. Здесь риторика была особенно откровенной. «Производство чипов — это грязное и дорогое дело для стран третьего мира», — уверял Чубайс. «Себестоимость будет космической, а тиражи — мизерные. Гораздо умнее покупать у TSMC в Тайване или у Samsung». Логика «экономической целесообразности» убила не просто заводы — она убила целые научные школы в области фотолитографии, легирования полупроводников, создания подложек. Результат? Сегодня Россия производит чипы по техпроцессам 90-250 нанометров — это уровень начала 2000-х. Для умной бомбы или спутника — иногда сойдет. Для искусственного интеллекта, автономной робототехники, современной связи — это бесполезно. Попытки создать собственный литограф (проект «Импульс-М» в Зеленограде) — это героическая, но запоздалая и пока единичная попытка догнать ушедший на 20 лет вперед поезд.
В этом и был корень стратегической ошибки. Мы не покупали технологии — мы покупали время и спокойствие, отказываясь от суверенитета в обмен на краткосрочную ренту. Фундаментальная наука, которую еще как-то кормил бюджет, существовала в параллельной вселенной. Ее разработки упирались в стену: «Внедрять? Зачем, если в Китае уже есть готовое и дешевое?» Так был разорван инновационный цикл. Государство финансировало вход (исследования), а выход (массовое промышленное применение) обеспечивал глобальный рынок. Мы жили в режиме технологического паразитизма, выдавая единичные лабораторные прорывы за успех системы.
И вот система дала сбой. Внешний контур отключили. И выяснилось, что «определенные заделы», о которых скупо сказал Путин на январском совещании по электронике, — это не фундамент для рывка, а жалкие останки былого могущества. Тратить 1% ВВП на НИОКР (вдвое меньше, чем в развитых странах) и при этом иметь один из худших в мире показателей по трансформации этих затрат в высокотехнологичный экспорт — это не показатель бедности. Это показатель неработающей, системно разорванной модели. Говоря простым языком — провал всей государственной политики последних десятилетий.
Паника в верхах: поручения как признание краха старой модели
Совещание по электронике 22 января 2026 года — это исторический документ.
В нем — прямая констатация того, что прежний путь вел в тупик.
Каждое поручение президента — это ответ на конкретный провал:
1. «Армия должна оснащаться умной техникой на базе собственных решений». Перевод: «Наши «Кинжалы», «Орешники» и «Посейдоны» упираются в импортную электронную начинку. Без своего — мы проиграем». Это отказ от иллюзии, что можно создать суверенную оборону на несуверенной элементной базе.
2. «Создать отечественную платформу в микроэлектронике». Перевод: «Заделов — голяк. Нет не просто чипов — нет EDA-систем для их проектирования, нет станков для их производства, нет стандартов». Платформа — это экосистема. Ее отсутствие — итог тридцати лет убеждений, что «платформу» можно арендовать.
3. «Сверхоперативное принятие решений». Перевод: «Наша бюрократическая машина, выстроенная для контроля за трубами, убивает все живое в high-tech, где решения нужно принимать вчера».
То, что Путин все это осознал, не может не радовать, и народ может простить своим правителям: да. ошиблись, но осознали, давайте исправлять! Но все же что-то смущает! А вот что!
Самый показательный пункт обсуждения проблемы на совещании у Путина — это назначение. Создать межведомственную комиссию по прорывному направлению поручено Денису Мантурову и Андрею Фурсенко. В этом — вся трагическая ирония момента. Люди, которые последние 15 лет руководили системой, приведшей к разрыву инновационного контура и тотальной зависимости, теперь получают задачу этот контур срочно спаять. Это словно врач, доведший пациента до критического состояния, получает приказ его немедленно вылечить.
Вопрос не в личных качествах — вопрос в том, способна ли система, породившая проблему, стать инструментом ее решения. Это молчаливое признание: альтернативных управленцев, выросших в реальном технологическом секторе, просто нет. Их не выращивали. Их место заняли эффективные менеджеры по распределению сырьевой
ренты.
Десятилетие на исправление тридцати лет ошибок
Итак, картина вырисовывается тревожная, но ясная.
Сырьевая модель исчерпана не потому, что кончились ресурсы, а потому, что она перестала приносить геополитическую и экономическую ренту. Энергетической сверхдержавой без технологического фундамента не будешь. Советский задел проеден до дна: число исследователей падает, инженерные школы вымирают. Окно возможностей, которое было открыто все постсоветские годы для интеграции в глобальные цепочки на правах создателя, а не покупателя, мы благополучно проспали.
Теперь у нас есть десять лет. Не на прорыв в лидеры — на то, чтобы хотя бы восстановить полный инновационный цикл: от идеи в институте до серийного изделия на заводе. Чтобы остановить утечку мозгов и начать выращивать новых Кулибиных не для галочки, а для реальных задач.
Новые поручения — это первый, запоздалый, но необходимый шаг к осознанию. Однако одного осознания наверху мало. Нужна тотальная смена логики на всех уровнях: от чиновника в министерстве до директора завода. Логики с «это невыгодно, купим» на «если не мы, то никогда».
Десять лет — это не срок для догоняющей модернизации. Это срок для революции. И она начинается не с приказа о «темных цехах», а с мучительного ответа на простой вопрос: готовы ли мы, наконец, платить настоящую цену за суверенитет, который тридцать лет считали слишком дорогим? От этого ответа зависит, останется ли Россия в 2035 году в клубе технологических стран или станет поставщиком сырья, вооруженного устаревшим, хоть и своим, железом. Счет уже пошел.
Сталину удалось за 10 лет дотянуть страну если не до лидеров, то до уровня, когда СССР стал способным отстоять свой суверенитет в острейшей и кровопролитной борьбе с передовыми технологическими странами. Какой ценой это было сделано — мы все знаем. Современная Россия такую цену заплатить не может, да это и не нужно, потому что в современном мире появились и доказали свою эффективность другие управленческие подходы. И что-то не сильно заметно, что верховное руководство страны готово их применять.
Назначение Мантурова и Фурсенко — это словно часы ремонтировать гаечным ключом. И потому, несмотря на обнадеживающие знаки, свидетельствующие о понимании руководством страны всей тяжести проблемы, как-то не очень «счастливо» на душе, как бы придворный ВЦИОМ не старался разглядеть в народе массовую одержимость счастьем.
Источник: https://cont.ws/@sam8807/3200954
